Сама мама работать не может – Алёшу все время рвет, даже за продуктами для неё ходит соседка. Спасти Алешу может только чудо, но мы-то понимаем, что чудес не бывает… Мы пытаемся попить чай, спрашиваем, был ли у них наш хосписный врач, нужен ли священник.

Мама Алёши – сильная женщина, она не плачет, говорит только, что не может больше видеть, как страдает её малыш… Мы с Наташей молчим, но она понимает наше молчание – мы не говорим о самом очевидном, просто не можем. Мы прощаемся – теперь знаем, что им привезти в следующий раз. Однако следующего раза не было – Алёша умер через три дня…

***

Кроме десятилетнего Пети в семье еще шесть детей. Мама беременна восьмым. К ним мы каждую неделю ездим с психологом Михаилом. Нас всегда ждут и рады: «Дядя Миша и тётя Ксюша приехали!»

В этой семье тоже нет отца, все они вместе с бабушкой ютятся в четырехкомнатной квартире в Марьино, из которой их могут выселить в любой момент за неуплату. Михаил работает с Петей: дает ему слушать диски с бинауральными ритмами и звуками природы, занимается с ним визуализацией. Я смотрю и учусь. Потом мы играем с остальными детьми, беседуем с мамой и бабушкой. Они морально готовы к тому, что Пети скоро не станет, но это не значит, что им легче, чем тем родителям, которые постоянно плачут. Все, что мы с Михаилом можем сделать – это подготовить к смерти Петю, уменьшить страдания мамы, бабушки и всех остальных детей, особенно Маши, близнеца Пети, ведь известно, что близнецы не могут друг без друга. Проходит несколько месяцев – Петя умирает… Маша уходит в себя и молчит. Младшие дети не могут поверить – они ждут, что Петя вернется, но оттуда не возвращаются.

***

Пятнадцатилетняя Алина неохотно идет на контакт. Она целыми днями листает молодежные журналы, смотрит подряд все передачи по телевизору и слушает группу «Ленинград». Одноклассники отвернулись от Алины, её никто не навещает – неужели оттого, что она «лысая» (последствия химиотерапии)?

Я вспоминаю себя в 15 лет и пытаюсь нащупать общую тему разговора, чем-то заинтересовать Алину, зажечь в ней интерес к жизни, к тому, что окружает. Но у меня плоховато получается. Психолог Михаил говорите, что Алина уже довольно взрослый человек – она все осознает. Однако родители Алины считают, что Алина ничего не понимает, и так оно лучше: пусть тихо и спокойно уйдет, до конца не зная, что с ней происходит и что её ждет. В очередной раз я приезжаю к Алине, смотрю в её глаза и читаю в них такую скорбь, скорбь расставания с этим миром. Вот пришел и её черед – мне пока не к кому ездить…

( По просьбе родителей в статье изменены имена детей)

***

Все семьи, потерявшие детей, мы продолжаем опекать по программе «Работа после утраты». Например, этим летом мы организовали для них поездку в Звенигород с экскурсией и пикником. Наша задача – помочь родителям справиться с горем, вернуть радость жизни и надежду, надежду на будущее, которое может стать светлым, каким бы тёмным оно не виделось им в настоящий момент. А ушедшие детишки все равно навсегда остаются с нами: в наших душах и  сердцах – ангелочки, ангелочки без крылышек…